Очки негра - образцовые круги цвета блеклой фиалки в прелестной золотой оправе - направлены были на Сэммлера, но лицо при этом выражало лишь наглость крупного животного...
Его собеседник, мистер Шелби, производил впечатление истинного джентльмена, а убранство и весь тон дома свидетельствовали о том, что хозяева е..
- Даже тогда никуда не годились, за ради Бога. - Чего ж вы здесь торчите? - Не думаю, что это удачный вопрос. Лицо приятел..
В обществе Марья Ивановна слыла за женщину недальнюю, но добрую и решительно не сплетницу. Две дочери их, Юлия и Надежда, были первые красавицы во всем городе, или по крайней мере так убеждены были их родители. Стоявшие в этом городе армейские офицеры старшую прозвали гордою брюнеткой, а младшую - резвою блондинкой. Брюнетка была похожа на отца и вела себя в обществе скромно и даже несколько гордо; дома же, особенно у себя в комнате, была гораздо говорливее, давала своей горничной беспрестанные нотации за различные опущения по туалету. Блондинка была одинакова как в обществе, так и у себя в комнате, то есть немного скора и необдуманна; с девками больше смеялась, никогда не давала им наставлений и очень скоро одевалась на балы. О состоянии Кураевых носились какие-то двусмысленные слухи. По моему мнению, судя по их образу жизни, прямо бы надобно было заключить, что они богаты; но нашлись подозрительные умы, которые будто бы очень хорошо знали, что у Кураевых всего 150 мотаных и промотанных душ, что денег ни гроша и что хотя Владимир Андреич и рассказывал, что он очень часто получает наследства, но живет он, по словам тех же подозрительных умов, не совсем благородными аферами, начиная с займа, где только можно, и кончая обделыванием разного рода маленьких подрядцев. Вот что говорили подозрительные умы. Феоктиста Саввишна, несмотря на то, что могла быть отнесена к вышеозначенным подозрительным умам, являлась и теперь явилась в дружественный для нее дом с почтением, похожим даже несколько на подобострастие. Хозяйке и барышням раскланялась она жеманно, свернув несколько голову набок, а Владимиру Андреичу, видно для выражения своего почтения, присела ниже, чем прочим. Усевшись, она тотчас же начала рассказывать, что вчера на обеде у Жустковых Махмурова наговорила за мужа больших дерзостей Подслеповой, что Бахтиаров купил еще лошадь у ее двоюродного брата, что какой-то Августин Августиныч третий месяц страдает насморком и что эта несносная болезнь заставляет его, несмотря на твердый характер, даже плакать. Владимир Андреич сидел, развалясь в креслах, и решительно не обращал внимания на рассказы Феоктисты Саввишны; барышни также мало ею занимались: они в это время от нечего делать рассматривали модную картинку и потихоньку растолковывали ее друг другу. "Это, должно быть, тюлевая пелеринка", - говорила одна. "Нет, ma chere, это блондовая", и тому подобное. Слушала Феоктисту Саввишну одна только Марья Ивановна, но и та скоро вышла к себе в комнату. - Чем это вы, Юлия Владимировна, занимаетесь? - отнеслась Феоктиста Саввишна к девушкам. - Смотрим, - отвечала брюнетка. - Что это такое смотрите? - Картинку из журнала. Феоктиста Саввишна пододвинулась к барышням. - Что же это такое? Моды? - Моды. - Нынешние? - Нынешние. - Нынче наряжайтесь, барышни, наряднее: у вас зимой будет новый кавалер. - Их всегда много, - отвечала с гримасою брюнетка. - Кто такой? - спросила блондинка. - Ловкий.
... Нечеловеческие условия жизни, жестокость окружающих и постоянные унижения не сломили их, не поставили на колени - они не хотят быть жертвами, они борются за свою свободу, за право называться человеком, право жить и любить. Кстати, в оригинале этот фильм так и называется: "The Defiant"-"Непокоренные". А какая в этом фильме музыка! Поют на незнакомом языке, но, кажется, каждое слово понятно, и самые чуткие душевные струны отзываются ей, и уже в самом сердце звучит эта печальная и мужественная мелодия: "Моя жангада уплывает вдаль, Судьба моя, ты так трудна..." (Позднее я узнала, что автор этой и других песен из кинофильма - друг Жоржи Амаду, Доривал Каирмми, который, кстати, сыграл роль Жоана де Адама). "По роману Жоржи Амаду "Капитаны песка" - было написано в титрах. В то время я, еще школьница, не знала этого имени и понятия не имела, на каком языке он пишет. Но в ту минуту, когда в зале зажегся свет, я поняла, что судьба моя решена. Эти прекрасные сильные люди и земля, вскормившая их, стали моей жизнью. И я дала себе клятву, что когда-нибудь обязательно переведу эту книгу, на каком бы языке она ни была написана. И если ты, дорогой читатель, держишь ее в руках, значит, мечты иногда сбываются, а упорство чего-нибудь да стоит. ... А потом были книги Жоржи Амаду и его письма. Да, да... Три с лишним года переписки и несколько десятков писем, от которых кружилась голова. Удивительное чувство: на другом конце земного шара живет человек, который думает и чувствует так же, как и я, ставит перед собой те же вопросы и отвечает на них так же и теми же словами, как это сделала бы я. И тогда близкой стала далекая Бразилия, страна мужественного, неунывающего народа, стал родным Салвадор да Баия, загадочный город на холмах, который я не видела, да, наверное, и не увижу. Но шли годы, и мне стало казаться, что не жгут мою душу "капитаны", что я забыла о них: занималась нелюбимым делом, писала никому не нужную диссертацию...
