...
- О... о... ох, эти мне петербургские чиновнику портфельчик эдакий
сафьянный с золотым замочком под мышкой, а плохие дельцы. Да помилуйте,
возьмите любое дело да начните отыскивать облегчающие обстоятельства, от
одного к другому, от другого к третьему, так к концу-то и выйдет, что
виноватого вовсе нет. Что же за порядки?
- Тем лучше.
- Так это, по-вашему, за все по головке гладить. Это где-нибудь в
Филадельфии хорошо, где люди друг друга едят, как же в благоустроенном
обществе виноватого не наказать?
- Да какой же 0й виноватый;, когда вы сами найдете ему оправдание?
- Ну, да эдак и всякого оправдаешь, коли дать волю мудрованиям. Я
разве затем тут посажен? Я старого покроя человек, мое дело - буквальное
исполнение, да и так нехорошо - ну, как же, видишь, что человек украл, вор
есть, а тут пойдет... да он от голоду украл, да мать больна, да отец умер,
когда ему было три года, он по миру с тех пор ходил, привык бродяжничать...
и конца нет; так вора и оставить без наказания? Нет, батюшка, собственное
сознание есть, улики есть - прошу не гневаться, XV том Свода законов да
статейку. Вот оттого эти облегчительные обстоятельства для меня нож
вострый, мешают ясному пониманию дела.
Теперь я, знаете, понаторел и попривык, а, бывало, сначала, ей-богу,
измучишься, такой скверный нрав. Ночью придет дело в голову, вникнешь,
порассудишь - не виноват, да и только, точно на смех, уснуть не дает:
кажется, из чего хлопотать, - не то что родной или друг, а так - бродяга,
мерзавец, беглый... поди ты, а сердце кровью обливается. Оправдай этого,
оправдай другого, а там третьего... на что же это похоже, я себя на службе
не замарал, честное имя хочу до могилы сохранить. Что же начальство
скажет - все оправдывает, словно дурак какой-нибудь, да и самому совестно.
Я думал, думал, да и перестал искать облегчающих причин...
|
