Из всего сказанного выше следует, что дарование замечать смешные стороны предметов, соединенное с искусством изображать их разительно для других, есть дарование гениев редких...
Лето- писи предшествует особый свод, или "опись", составленная, очевидно, пос- ледним летописцем; кроме того, в виде оправдательных документов, к ней прилож..
Он, видимо, гордился своим участием в них и с видимой радостью рассказывал, как они вместе с этим самым знакомым сделали раз пьяные в Кунавине такую штуку, что ее надо было рас..
Стр. 493. Мочаг - мелководный, илистый, заросший камышом морской залив. Толмач - в древней Руси должностной официальный переводчик, посредничавший в беседе между русским человеком и иностранцем. Стр. 494. ...в сентябре месяце (7064 г.). - Здесь дата дана по старому церковному летосчислению. По новому летосчислению - 1556 год. Стр. 497. Раскат - вал, насыпь или укрепление. Стр. 503. Хлибит, хляба - мокрый снег, слякоть. Чуха (чоха) - верхняя одежда с широкими откидывающимися рукавами.
БИРЮЧЬЯ КОСА
Впервые очерк напечатан в журнале "Морской сборник", 1657, кн. 4. Первоначальным наброском очерка является письмо Писемского к жене от 25 марта 1856 года (см. "Избранные письма").
Стр. 504. Брандвахта - сторожевое судно в порту.
БАКУ
Впервые очерк под названием "Поездка в Баку" был напечатан в журнале "Морской сборник", 1857, кн. 4. Писемский выехал из Астрахани в Баку по приглашению астраханского губернатора контр-адмирала Н.А.Васильева. Последний должен был установить, возможно ли в Баку создать порт. Очевидно, эта поездка была совершена в апреле или в начале мая 1856 года. В письме к жене из Астрахани Писемский 25 марта 1856 года сообщал: "На той неделе я, вероятно, поеду в море настоящее, в Баку"*, а уже 17 мая он писал А.В.Дружинину: "Письмо ваше я получил, только что возвратившись из Баку, куда ходил морем, совершая первой раз морское путешествие..."**. ______________ * А.Ф.Писемский. Письма, М.-Л., 1936, стр. 96. ** А.Ф.Писемский. Письма, М.-Л., 1936, стр. 97.
В Баку Писемский пробыл три дня. За это короткое время писатель сделал много ценных наблюдений, которые и легли в основу очерка. Писемский приехал в Баку, когда последний был небольшим уездным городом Шемахинской губернии. Городская власть тогда принадлежала уездному начальнику и коменданту. Печать феодальной отсталости и запустения лежала на всем облике города. Ее-то и заметил зоркий глаз писателя. Подлинного этнографа, Писемского заинтересовало и азербайджанское (его тогда называли татарским) население города. Он улавливает своеобразие внешнего облика бакинских "татар", знакомится с содержанием азербайджанского народно-поэтического предания о Девичьей башне, выясняет названия национальных музыкальных инструментов, описывает со всеми подробностями национальную пляску. Писатель приехал в Баку, когда его нефтяные богатства почти не находили никакого применения. Нефть добывалась в самых незначительных количествах и самым первобытным способом. Она выкачиналась из простых колодцев бурдюками, то есть мешками из кож животных, смазанных нефтью. Но, несмотря на это, Писемский изображает Баку как город нефти.
Стр. 510. Астрабадские крейсера - здесь начальники астрабадских судов. Астрабад - город в Иране, ныне переименованный в Горган. Стр. 513. Гебры - современные последователи зороастрийской религии в Иране.
ТЮК-КАРАГАНСКИЙ ПОЛУОСТРОВ И ТЮЛЕНЬИ ОСТРОВА
Впервые очерк был напечатан в журнале "Морской сборник", 1857, кн. 4. В основу очерка легли наблюдения Писемского, сделанные им во время путешествия по Каспийскому морю. 2 июня 1856 года писатель сообщал А.А.Краевскому: "Каспийское море изъездил уж вдоль и поперек, я был в Баку, был в Тюк-Караганском полуострове, на Тюленьих островах..."*. ______________ * А.Ф.Писемский. Письма, М.-Л., 1936, стр. 98.
... А на другой стороне вдали расстилался город огромный, и главы его храмов сверкали в огненном отблеске вечернего солнца. На высоком берегу стояли два юноши. Оба, на заре жизни, смотрели на умирающий день и верили его будущему восходу. Оба, пророки будущего, смотрели, как гаснет свет проходящего дня, и верили, что земля не надолго останется во мраке. И сознание грядущего электрической искрой пробежало по душам их, и сердца их забились с одинакою силой. И они бросились в объятия друг другу и сказали: "Вместе идем! вместе идем!" И это мгновение ангелы записали на небе, и оно радостно откликнулось в великой душе мира. Но судьба разрознила юношей и раскидала их в дальние стороны. Но то мгновение в душах их свято росло в бесконечность.
2
В зале, освещенной огнями, толпились люди и думали - веселиться. И в шумном говоре звенело бездушное слово, и жалкая мысль выливалась в многосложные речи. Раздавалась музыка, и в таинственных звуках, говоря о небесном, отличалась ярко от пустых восклицаний детей праха и тленья. Вдалеке от толпы сидели дева и юноша. Их взоры с любовью тонули во взорах друг друга. Они говорили о мире небесном, о том же свете грядущем. И сознание симпатии глубокой электрической искрой пробежало по душам их, и сердца их забились с одинакою силой. И разом из уст их сорвалось слово: люблю! Это мгновение ангелы записали на небе, и оно радостно откликнулось в великой душе мира. С хохотом люди смотрели на чету, благословенную любовью. Но дева и юноша бросились в объятия друг другу - и то мгновение, когда сказали: люблю! - свято росло в их душах в бесконечность.
3
Но та же судьба, божья судьба, что раскидала юношей в дальние стороны, снова свела их. И с каждым была уж любимая дева, каждый пришел с ненаглядной подругой. Тогда пред распятием, пред богом, за любовь пострадавшим, все четверо пали они на колени и жарко молились с благодарностью в сердце, и слезы лились по ланитам. И после, в сознании высокой любви, все четверо бросились в объятия друг другу и слились духом в единое дивное чувство...
