«Ваал»

Загрузить книгу на мобильный телефон.

Не дружба, но помилуй: я почти каждый день видала его у вас, и не мудрено, что давно уже смеюсь ему насчет этого, а вот это как-то на днях встретила его на даче и выспросила у него все.
Клеопатра Сергеевна (недовольным и сконфуженным тоном). И что же он тебе рассказал?
Евгения Николаевна. Рассказал, что он делал тебе признание в любви, - делал ведь?
Клеопатра Сергеевна (с волнением). Делал, к сожалению.
Евгения Николаевна. И что ты совершенно его отвергнула.
Клеопатра Сергеевна (как бы усмехаясь). Разумеется, конечно! Знаешь, Жени, какая это у тебя отвратительная привычка про всех все выведывать!
Евгения Николаевна. Почему же отвратительная? Напротив, очень приятно это.
Клеопатра Сергеевна. Только уж никак не для тех, про кого ты выведываешь.
Евгения Николаевна. Что же тем-то?
Клеопатра Сергеевна. То, что кому же приятно, чтобы его тайну, какая бы она пустая ни была, знали другие; тайна до тех пор только и тайна, пока ее никто не знает.
Евгения Николаевна. Что ж ты думаешь, я буду рассказывать, что мне говорил Мирович?
Клеопатра Сергеевна. Очень вероятно, что и расскажешь: ни одна женщина в этом случае не поручится за себя, хоть тут и рассказывать особенно нечего.
Евгения Николаевна. Если бы даже и было что, так, будь уверена, все бы во мне умерло. Я никак уж не сплетница! Слыхала ли ты, чтобы я про кого бы то ни было говорила что-нибудь дурное?
Клеопатра Сергеевна. Говорить ты, может быть, не говоришь, но зато сама-то с собою очень много дурного думаешь о других и уж охотница всех и во всем подозревать!.. Отчего вот я нисколько не интересуюсь и никого не расспрашиваю: ухаживает ли кто за тобой или нет?.. Сама ты любишь ли кого?..
Евгения Николаевна (перебивая ее). Ах, пожалуйста, расспрашивайте и узнавайте! Я не рассержусь на это. Я вдова, а потому мне все позволительно. Я расспросила Мировича просто из жалости к нему, потому что последний раз, как я его видела, он был совершенно какой-то потерянный и в отчаянии теперь от мысли, что не рассердилась ли ты на него очень за его объяснение?
Клеопатра Сергеевна. Рассердиться я не рассердилась, а больше была бы довольна, если б он не делал мне его.
Евгения Николаевна. А бывать у вас в доме может ли он после этого?
Клеопатра Сергеевна (усмехаясь и вместе с тем краснея в лице). Конечно, я тоже бы больше желала, чтобы он не бывал у нас; но все-таки не считаю себя вправе запретить ему это.
Евгения Николаевна. Но мужу ты не говорила об этом объяснении?
Клеопатра Сергеевна. Зачем же я мужу стану говорить обо всяком вздоре?.. Только ты, пожалуйста, предуведомь Мировича, что я буду с ним крайне осторожна и совершенно холодна.
Евгения Николаевна. О боже мой! Он ничего не надеется и ничего не ожидает! Ему бы хоть только молча и издали любоваться на свое жестокое божество!
Клеопатра Сергеевна (с притворной насмешкой). Может, если ему это не скучно, "любоваться издали на свое жестокое божество!.." (Начиная надевать перчатки.