Рыцарь: Условия такие: я буду жить, пока тебе не проиграю. Если выиграю — ты отпускаешь меня. Решено? Рыцарь протягивает Смерти два сжатых кулака...
Скрестить, упереть в бока, опустить; уцепиться пальцами за краешек сиденья, положить руки на бедра, или закинуть их за голову, или сплести пальцы на животе..
Они умертвили и других Княжеских Отроков, которые не хотели спасаться бегством, но все легли на месте...
Лица у всех у них черные и исполнены озлобленного выражения.
Дарьялов (секретарю, показывая на пришедших). Попросите этих господ предъявить свои акции. Секретарь (подходя к Абдул-Аге и довольно робким голосом). Ваши акции позвольте видеть. Абдул-Ага. На, смотри, не фальшивые! (Показывает ему акции.) Секретарь. А акции вашего товарища? Абдул-Ага. Они тут же! Считай его тут! Их хватит на всех на двух! Секретарь. Но если они вам принадлежат, господин мулла не может на них участвовать в собрании. Абдул-Ага. А коли я ему подарю, ты можешь мне запретить то? На, Агей Оглыч, пять тысяч, держи их в руках. Пиши его: мулла Агей-Оглы-Эфенди. Секретарь (обращаясь к Дарьялову). Можно их записывать? Дарьялов (пожимая плечами). Запишите, хоть подобных вещей никогда открыто не делается! Абдул-Ага. Э, барина, открыто делать лучше, чем потайком. Секретарь (армянам). Ваши билеты?
Те молча показывают ему свои билеты.
ЯВЛЕНИЕ VII
Те же и хожалый.
Хожалый (не выступая из дверей, Дарьялову). Там, ваше высокородие, дама с господином просится переговорить с вами. Дарьялов. Проси!
Хожалый отворяет дверь. Входит Препиратов, молодой еще человек, со всклокоченными курчавыми волосами, с выдавшимся вперед лбом и в очках. Он ведет под руку толстейшую г-жу Трухину, которая с заметной нежностью опирается на его руку. Оба они подходят к Дарьялову.
Г-жа Трухина. Вы господин директор? Дарьялов. Ваш покорнейший слуга. Г-жа Трухина. Я вот тоже желаю говорить, но я женщина - не могу того, а я вот доверяю господину Препиратову. Препиратов (густым басом). Я поверенный госпожи Трухиной. Дарьялов (Препиратову). То есть как же: на настоящее только собрание или по всем делам госпожи Трухиной? Препиратов. Я имею полную доверенность от госпожи Трухиной. Г-жа Трухина. Я им во всем доверяю! Дарьялов (ей). Прекрасно-с! Но нам все-таки нужно видеть самые акции ваши! Г-жа Трухина. Я им и акции доверяю; я им доверенность и акции могу доверить! (Подает акции секретарю.) Секретарь (сосчитав акции, возвращает их Трухиной). Верно-с! Г-жа Трухина (суя в карман акции, говорит Препиратову). Вы сядьте рядом, поближе ко мне, а то, пожалуй, украдут у меня билеты эти тут! (Усевшись на один из стульев и ощупывая его.) О, пес, жесткий какой да маленький! Словно на кол какой села! Препиратов (басом). Угодно кресло? (Дарьялову.) Могу даме кресло взять? Дарьялов. Сделайте одолжение.
Препиратов пододвигает было кресло.
Г-жа Трухина (взглянув на кресло). Ой, нет! Полно! Я увязну тут; лучше на двух стульях посижу... (Садится на два стула.) Посдвинь-ка их полегоньку.
Препиратов осторожно сдвигает под ней два стула.
ЯВЛЕНИЕ VIII
Входит Эмилий Федорович Гайер, рассвирепелый немец. Он тоже во фраке и белом галстуке и заметно выпивши. При входе его хожалый делает под козырек, секретарь вытягивается.
... - Ну есть же все-таки и добрые люди на свете. - На кладбищах, между родителей, может быть, есть и добрые; ну, только проку-то по них мало; а что уж из живой-то из всей нынешней сволочи - все одно качество: отврат да и только. - Что ж это так, Домна Платоновна, по-вашему выходит, что все уж теперь плут на плуте и никому уж и верить нельзя? - А ведь это, батюшка, никому не запрещено, верить-то; верь, сделай одолжение, если тебя охота берет. Я вон генеральше Шемельфеник верила; двадцать семь аршин кружевов ей поверила, да пришла анамедни, говорю: "Старый должок, ваше превосходительство, позвольте получить", а она говорит: "Я тебе отдала". - "Никак нет, - говорю, - никогда я от вас этих денег не получала", а она еще как крикнет: "Как ты, - говорит, - смеешь, мерзавка, мне так" отвечать? Вон ее!" - говорит. Лакей меня сейчас ту ж минуту под ручки, да и на солнышко, да еще штучку кружевцов там позабыла (спасибо, дешевенькие). Вот ты им и верь. - Ну, что ж, - говорю, - ведь это одна ж такая! - Одна! нет, батюшка, не одна, а легион им имя-то сказывается. Это ведь в первые времена-то, как крестьяне у дворян были, ну точно, что в тогдашнее время воровство будто до низкого сословия все больше принадлежало; а как нонче, когда крестьян не стало, господа и сами тоже этим ничуть не гнушаются. Всем ведь известно, какое лицо на бале бриллиантовое колью сфендрил... Да, милый, да, нынче никто не спускает. Вон тоже Караупова Авдотья Петровна, поглядеть на нее, чем не барыня? а воротничок на даче у меня в глазах украла. - Как, - говорю, - украла? Что вы это! Матушка Домна Платоновна, вспомните, что вы говорите-то? Как это даме красть? - А так себе просто; как крадут, так и украла. Еще ты то скажи, что я это ту ж самую минуту заметила и вежливо, политично ей говорю: "Извините, - говорю, - сударыня, не обронила ли я здесь воротничка, потому что воротничка, - говорю, - одного нет". Так она сейчас на эти слова хвать меня по наружности и отпечатала. "Вывесть ее!" - говорит лакею; очень просто - и вывели...
