д. Всякий хоронит дальше свою душевную жизнь; всякий так и смотрит на вас, как будто говорит: "ведь я сюда пришел, чтоб танцевать или чтоб прическу пока..
А жизни скоротечной Купи хотя сто пуд. Не можно смертных и проч. Их меньше гривны точка В продаже николи, Их рукописи строчка Ценою два рубли...
На них были вытканы сады, широкие аллеи с деревьями в осеннем уборе, выходившие на площадку, на которой резвились олени или журчали уединенные фонтаны, ниспадавшие в тройные чаши...
Вопреки ожиданиям Писемского, цензура отнеслась к его новой пьесе резко отрицательно. "Автор комедии, - писал цензор Фридберг, - изображает картину упадка нравов в современном обществе и с этой целью представляет ряд более или менее цинических картин из быта семейного и общественного. Таким образом, хотя цель комедии и похвальная, но в настоящем своем виде она заключает в себе слишком много цинических сцен и потому не может быть разрешена к представлению"*. На "сновании того, что цензор называет пьесу комедией, можно судить, что он читал ее первую, еще не переработанную редакцию. Писемский вынужден был предпринять специальную поездку в Петербург, чтобы снять этот запрет. По требованию цензора он внес в текст пьесы какие-то дополнительные изменения, о чем тот же Фридберг писал так: "Ныне автор, приняв к руководству поставленные ему на вид цензурные указания, устранил из сказанной пьесы все места и частности, которые вызвали ее запрещение, и, кроме того, написал новые заключительные сцены, которые придали драме его еще более рельефный благонамеренный характер. Поэтому цензор признавал бы справедливым переделанную ныне автором пьесу "Просвещенное время" безусловно допустить к представлению"**. ______________ * Н.В.Дризен. Драматическая цензура двух эпох, стр. 256. ** А.Ф.Писемский. Письма, М.-Л., 1936, стр. 713.
После разрешения драмы в ее текст были внесены еще некоторые, по-видимому, весьма незначительные изменения, в частности переменены были фамилии двух действующих лиц, о чем Писемский уже после напечатания "Просвещенного времени" сообщил цензору: "...покорнейше прошу приказать в процензурованном экземпляре фамилию Сырдарьялова переменить просто на Дарьялова, а фамилию Адатурова - на Аматурова, то есть, как они напечатаны. Сделал это я затем, что первая из этих фамилий была очень длинная, а к второй существует в Москве близко подходящая, и господа, ее носящие, могут обидеться"*. ______________ * А.Ф.Писемский. Письма, М.-Л., 1936, стр. 296.
Первое представление пьесы состоялось 30 января 1875 года на сцене Московского Малого театра. Успех спектакля в какой-то степени был предопределен тем, что в январе 1875 года праздновалось двадцатипятилетие литературной деятельности Писемского "Вчера сыграли в первый раз мою пьесу, - писал драматург сыну. - Сама пьеса принята публикой восторженно: со 2-го акта меня начали вызывать по несколько раз, чего никогда прежде не бывало: авторов обыкновенно вызывали по окончании пьес, а тут публика как будто не вытерпела и поспешила меня оприветствовать!"*. ______________ * А.Ф.Писемский. Письма, М.-Л., 1936, стр. 292.
"Просвещенное время" вызвало многочисленные и крайне разноречивые отзывы. Многие рецензенты писали о грубости и прямолинейности как основных качествах этой пьесы Писемского. В противоположность этому мнению отмечалась выпуклость, убедительность выведенных драматургом характеров. Такой тонкий знаток драматургии, как И.А.Гончаров, писал об этой пьесе: "Она мне показалась умна, жива, искусно задумана и чрезвычайно удачно ведена, как будто вылитая сразу из одного куска металла. Но что в ней лучше всего - это обе героини. Дарьялова и Надя - обе - женственны. Это настоящие женщины: очерк горничной Нади - сделан мастерски... Кроме того, пьеса нравственна - обнажая грубые понятия о нравах и жалкие отношения обоих полов друг к другу - в просвещенное время! Последняя сцена в саду... глубоко трогательна, даже без пистолетного выстрела"*. ______________ * А.Ф.Писемский. Письма, М.-Л., 1936, стр. 734.
П.В.Анненков особо отмечал жанровую новизну драмы: "Меня не удивляет ее успех на сцене, ибо крупные характеры и крупная интрига пьесы, намеченные чрезвычайно твердою рукою, должны были произвести большой эффект. Так и должны писаться политические комедии, которые всегда сродни памфлету, и родства этого стыдиться не должно. В последнее время вы сделались отцом драматического памфлета и сказываете в этом новом роде мастерство, не подверженное сомнению. Продолжайте разрабатывать этот новый род и не изменяйте своей манеры: род этот очень важен, очень полезен и сбережет ваше имя и вашу память в людях современных и будущих"*. ______________ * А.Ф.Писемский. Письма, М.-Л., 1936, стр. 727.
В настоящем издании пьеса печатается по тексту "Русского вестника".
... Он краснелся, как невинная девушка, от всякого нескромного слова, сказанного в его присутствии; говорил немного, но всегда основательно и приятно; не старался блистать ни умом, ни знаниями и слушал каждого, по крайней мере, с терпением. Чувствуют ли в свете цену таких людей? Редко. Там сусальное золото* предпочитается иногда истинному, скромность, подруга достоинств, остается в тени своей, а дерзость заслуживает венок и рукоплескание.
Арис любил Юлию — как не любить того, что прекрасно и любезно? Но бесчисленное множество ее обожателей устрашало его. Он смотрел на нее издали, не вздыхал, не клал руки на сердце с томным видом — одним словом, не думал представлять картинного любовника, но Юлия знала, что он любил ее страстно. Дивитесь, если угодно, проницанию красавиц! Скорее не приметят они солнца на ясном небе в полдень, нежели действия своих прелестей в глазах нежного мужчины, как бы ни хотел он, скрывать чувства свои.
Юлия отличала Ариса от других искателей, ободрила его застенчивость приятным взглядом, приятною улыбкою, начала с ним говорить, ласкать его, показывать уважение к его достоинствам, внимание к его словам, желание видеть его чаще. "Завтра вы будете в концерте, в саду; завтра вы будете к нам обедать, ужинать; вчера было у нас скучно: вы не хотели к нам приехать!" Арис не был из числа тех людей, которые малейшую ласку со стороны женщин принимают за доказательство любви и почитают себя счастливыми Адонисами тогда, когда об них и не думают; однако ж, несмотря на скромность свою, он позволил себе надеяться, а надежда для страсти есть то же, что тихий апрельский дождь для молодой зелени, что ветер для искры. Он готов был броситься на колени и сказать Юлии: "Будь моя навеки!", чего Юлия ожидала, чего она хотела, и, конечно, не для того, чтобы отвечать: нет! — как вдруг на горизонте большого света явился новый феномен, который обратил на себя общее внимание — молодой князь N*, любимец природы и счастия, которые осыпали его всеми блестящими дарами своими, знатный, богатый, прекрасный собою.
Во всех обществах говорили о молодом князе; все хвалили его, а более всех — женщины, особливо те, на которых он взглядывал ласковее, нежели на других, которым он сказал пять или шесть приятных слов...
