... Высшее
искусство в этой игре заключается, дети мои, в том, чтобы уметь вовремя
остановиться и не доводить своего партнера до крайности. Это я говорю,
Элен, главным образом, для вас. Если вы кого-нибудь любите, дитя мое, не
поступайте с ним так, как я поступила с д'Юрфе: знает бог, как я оплакивала
его отъезд и как укоряла себя за свое поведение. От этого признания не
должна страдать память вашего деда, женившегося на мне полгода спустя, а
это, без сомнения, был достойнейший и благороднейший человек, какого только
можно встретить.
В то время я вдовела после смерти моего первого мужа, господина де
Грамона, которого почти и не успела узнать, а вышла я за него, только чтобы
не ослушаться моего отца, единственного из людей, кого я боялась на земле.
Вы легко можете догадаться, что дни моего вдовства не показались мне
долгими; я была молода, хороша собой и могла делать решительно все, что
хотела. Я и воспользовалась своей свободой, а как только кончился траур,
очертя голову устремилась в водоворот балов и собраний, которые, замечу
мимоходом, были куда веселее тогда, чем нынче.
На одном из таких собраний маркиз д'Юрфе и был мне представлен
командором де Бельевром, старинным другом моего отца, никогда не
покидавшего свой замок в Арденнах и поручившего меня его чисто родственным
заботам. Всяким увещаниям со стороны почтенного командора просто не было
конца, но, будучи с ним как можно обходительнее и ласковее, я не очень-то
поддавалась его уговорам, как вы вскоре сами увидите. Мне уже много
приходилось слышать о господине д'Юрфе и не терпелось узнать, окажется ли
он таким неотразимым, как мне его рисовали.
Когда он с очаровательной непринужденностью подходил ко мне, я
посмотрела на него так пристально, что он смутился и даже не мог окончить
только что начатую фразу.
- Сударыня, - сказал он мне потом, - у вас над глазами, чуть повыше
бровей, есть чуть заметная складочка, которую я не сумел бы описать, но она
придает вашему взгляду необыкновенное могущество...
|
