ее ничего не выражало: нет, в нем заметно было беспрестанное усилие казаться "горькой, беззащитной вдовою", какое-то подленькое притворное смирение, едва прикрывающее невежественную спесь и..
- Помилуйте, не беспокойтесь, У е мон каб? 3 Далеконько живете-с. - Не близко. Я хотел этой великолепной сценой начать эпоху нашего цветения и преуспеяния...
Тогда... я возвращу тебе с лихвой и благодарностию все суммы,которые занял у тебя, а барону Раулю открою великую тайну. Мартын. Зачем барону, а не мне? Бертольд...
Судьба посадила Задор-Мановского напротив вдовы. - Кто этот молодой человек? - спросил он у своего соседа, указывая на Эльчанинова. - Это сосед его превосходительства, недавно приехал, - отвечал тот. - Где же он живет? - В Коровине. - В Коровине?.. Что же, он служил, что ли, где-нибудь? - Бог его знает, неизвестно. В это время Эльчанинов что-то с жаром начал говорить вдове. Она краснела несколько. Мановский стал прислушиваться, но - увы! - Эльчанинов говорил по-французски. Задор начал кусать губы. - Клеопатра Николаевна! - сказал он, не вытерпев. Ответа не было. - Клеопатра Николаевна! - повторил еще раз Мановский. Вдова взглянула на него. - Когда же мы с вами поедем на охоту? - спросил он. - Я не буду больше ездить на охоту, - отвечала торопливо Клеопатра Николаевна. - Ну, продолжайте, бога ради, продолжайте; это очень интересно, - прибавила она, обращаясь к Эльчанинову. - Почему же вы не хотите ездить? - спросил неотвязчиво Мановский. - Ах, боже мой, почему? Потому что... не хочу. - А вы ездите на охоту?.. Странное для дамы удовольствие, - заметил с усмешкой Эльчанинов. - А почему оно страннее удовольствия - беседовать с вами? - заметил дерзко Мановский. Эльчанинов посмотрел на своего противника. - А вам это, видно, очень неприятно? - сказал он опять с усмешкой. Мановский только взглянул на него своими выпуклыми серыми глазами. - Неужели? - подхватила с громким смехом вдова. - Это очень лестно. Благодарю вас, m-r Эльчанинов, вы открываете мне глаза. Эльчанинов многозначительно улыбнулся. Мановский был совершенно уничтожен: его не только не предпочли, но еще и осмеяли. Есть люди, в душе которых вы никакой любовью, никаким участием, никакой преданностью с вашей стороны не возбудите чувства дружбы, но с которыми довольно сказать два - три слова наперекор, для того, чтобы сделать их себе смертельными врагами. Таков был и Задор. Ревнивый по натуре, он тут же заподозрил вдову в двусмысленных отношениях с молодым человеком и дал себе слово - всеми силами мешать их любви. Таким образом, судьба как бы нарочно направила проницательный взор этого человека совершенно не в ту сторону, куда бы следовало. - Кто это такой? - спросил Эльчанинов Клеопатру Николаевну, - он, кажется, неравнодушен к вам. - Не знаю, - отвечала она кокетливо и прибавила: - Это Задор-Мановский. - Задор-Мановский, - повторил Эльчанинов. Последнее известие его весьма обеспокоило. В это время в залу вошел низенький, невзрачный человек, но с огромной, как обыкновенно бывает у карликов, головой. В одежде его видна была страшная борьба опрятности со временем, щегольства с бедностью. На плоском и широком лице его сияло удовольствие. Он быстро проходил залу, едва успевая поклониться некоторым из гостей. Хозяин смотрел, прищурившись, чтобы узнать, кто это был новоприезжий.
... Решил, что не понимаю
ровным счетом ничего.
В больницах обрабатывали раны порошками, назначение которых было не
очень ясным, потому что остальные лекарства кончились в самый первый день,
уже с утра. Я решил, что ровным счетом ничего не понимаю. Друзья свели меня
с мисс Р., учительницей, по их словам, человеком недогматических взглядов и
отличным специалистом, тоже по их уверениям, - она справлялась и со случаями
потруднее, к тому же на окнах у нее в доме стальные решетки, так что никакой
опасности. Я как раз узнал из уведомления Международной помощи бедствующим,
что Джейн в баре на Тенерифе подверглась нападению лилипута, который ее
избил, только мисс Р. мне про это разговаривать не позволила. "Вы, -
говорит, - ничего не знаете, ничего вы не чувствуете, вы погрязли в самом
диком и чудовищном невежестве, и я вас презираю, мальчик мой, сердце мое,
mon cher. Можете ее навестить, но вы не должны навещать ее сейчас, вы
должны навестить ее через день, через неделю, через час, ах, я от вас
просто больная..." Я хотел не оценивать эти замечания, как учит Кожибский.
Но это трудно. А тут они возьми да прорвись к самой реке, и мы бросили в
этот сектор на усиление батальон, наспех сформированный из зуавов и
таксистов. От него ничего не осталось к середине дня, а начинался день
таким приливом энтузиазма на сборном пункте и на улице под его окнами, все
как в первый раз почувствовали, что есть она, есть конусообразная эта штука,
мускул пульсирующий, который ведает циркуляцией крови.
Но нужна-то мне ты одна, только ты мне нужна в разгар этого восстания,
когда по желтым земляным мостовым носятся, источая угрозу, коротконогие
уродливые воины с обросшей мехом шеей и пикой в руке, а по траве раскиданы
раковины, которые, ну надо же, у них вместо денег...
